Внизу движутся машины, люди кажутся крошечными, а огни города начинают загораться один за другим.
Когда-то я мечтала приехать сюда. Только совсем не так.
— Твои вещи будут здесь сегодня вечером, — прерывает он мои мысли. — Я покажу тебе твою комнату.
Я отрываюсь от окна.
— Хорошо.
Он направляется к коридору. Я следую за ним, словно бездомная собака.
Я сама слышу, насколько нелепо это выглядит. Жена Капо Нью-Йорка должна была бы идти рядом с ним уверенно, а я держусь на расстоянии нескольких шагов и стараюсь не потеряться в собственной новой жизни.
— Это мой кабинет. Ты никогда туда не заходишь. Туда входит только Витторио. Больше никто.
Он открывает дверь кабинета лишь настолько, чтобы я могла увидеть его из коридора.
Большой письменный стол, несколько шкафов, документы, ноутбук. Я киваю, стараясь запомнить правило.
— Кто такой Витторио? — шепчу я.
— Мой брат и мой консильери, — отвечает он, продолжая идти.
Я ускоряю шаг, чтобы не отставать.
— Он живёт здесь?
— Нет.
— Я встречу его сегодня?
Доменико смотрит на меня через плечо.
— Скорее всего.
Мы подходим к ещё одной комнате, и он открывает дверь. Я останавливаюсь на пороге. Это ярко оформленная комната в красных, оранжевых и жёлтых тонах.
В комнате стоит огромная кровать, диван, телевизор, а также дверь в ванную и гардеробная.
Я медленно оглядываюсь, стараясь запомнить каждую деталь. Всё здесь выглядит так, будто комнату подготовили не для меня, а для какой-то другой женщины — той, которая должна была добровольно войти в этот дом и знать, что ей здесь принадлежит.
Кровать настолько большая, что кажется почти нелепой для одного человека. Я провожу взглядом по комнате, пока Доменико не нарушает тишину.
— Моя комната вот здесь, — говорит он, открывая ещё одну дверь.
Я даже не заметила, что она соединена с моей комнатой. Должно быть, я должна быть благодарна хотя бы за то, что мне не придётся делить с ним спальню.
Я смотрю на дверь, потом на него, пытаясь понять, действительно ли мне позволено иметь хоть какое-то пространство, которое принадлежит только мне. После последних трёх дней сама мысль о личных границах кажется почти роскошью.
— В мою спальню ты не заходишь, если только я сам не попрошу тебя об этом.
Его голос звучит спокойно, но в нём нет ни капли сомнения. Это не просьба и не совет. Очередное правило, которое я должна запомнить.
— Хорошо, — тихо отвечаю я.
Он задерживает на мне взгляд, словно проверяет, действительно ли я поняла.
Я киваю ещё раз.
— Я поняла.
Я едва успеваю осмотреться, а он уже закрывает дверь. Щелчок замка кажется слишком громким в наступившей тишине.
Я невольно смотрю на него, пытаясь угадать, что он собирается делать дальше. До этого момента я старалась держаться за каждую мелочь: за вид из окна, за новую комнату, за расстояние между нами. Но теперь мне становится ясно, что больше некуда отвлекаться.
Он медленно направляется ко мне. Каждый его шаг кажется мне слишком отчётливым. Выслеживает меня.
Я собираю всё своё мужество и поднимаю на него взгляд. Мои глаза расширяются.
Вместо дьявола я вижу мужчину, который без труда мог бы работать моделью. На нём тёмно-синий костюм с жилетом.
У него губы, которыми ни одному мужчине не должно быть позволено обладать. Волосы зачёсаны набок. Его тёмные глаза кажутся почти чёрными — совсем как его сердце.
Я ненавижу себя за то, что вообще замечаю его внешность именно сейчас.
Возможно, если бы я встретила его в другом месте, при других обстоятельствах, я бы просто увидела красивого мужчину.
Может быть, даже задержала бы на нём взгляд. Но я встретила его у алтаря, когда отец передал меня ему, словно вместе с моей рукой передавал ответственность за мою жизнь.
И теперь передо мной стоит мой муж. Человек, которого я почти не знаю. Он всматривается мне в глаза. Я пытаюсь не отводить взгляд, хотя внутри всё требует сделать шаг назад.
— Я хочу, чтобы ты сняла платье и была голой на этой кровати.
Он указывает на кровать так, словно я не вижу, где она находится. Я чувствую, как у меня пересыхает во рту.
Ещё несколько минут назад я думала только о том, как бы не заблудиться в этой огромной квартире. Теперь же мне кажется, что комната стала слишком маленькой.
— У тебя всего пять минут.
Должно быть, он замечает ужас на моём лице.
На несколько секунд между нами повисает молчание. Я не знаю, чего он ожидает от меня и что произойдёт, если я не выполню его приказ.
— Ты понимаешь?
Я нерешительно киваю.
— Да.
Он заходит в свою комнату. Дверь закрывается, оставляя меня одну. Мой первый раз — и он собирается разорвать меня на части.
Я пытаюсь дотянуться до спинки платья. По ней вниз, до самой поясницы, проходит множество крошечных пуговиц. Я паникую, потому что не могу до них дотянуться и расстегнуть платье.
Я несколько раз пытаюсь нащупать первую пуговицу, выворачивая руку назад, но пальцы лишь скользят по ткани. Платье слишком плотно сидит на мне, а корсет и многочисленные слои ткани делают каждое движение неудобным.
Я оглядываюсь на закрытую дверь его спальни. Может быть, он специально оставил меня одну, чтобы посмотреть, что я буду делать.
От этой мысли становится ещё страшнее. Я заставляю себя дышать медленнее и снова пытаюсь дотянуться до застёжки. Ничего не выходит.
— Чёрт… — шепчу я себе под нос.
Времени почти нет. Я снимаю фату, туфли, чулки и трусики. Это всё, до чего я смогла дотянуться.
Я аккуратно складываю их на диване.
Пальцы дрожат, поэтому я несколько раз поправляю вещи, прежде чем отойти от них. Мне хочется заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не смотреть на дверь.
Всё произошло настолько быстро, что я до сих пор не успела осознать, что теперь нахожусь здесь.
В мыслях я яростно проклинаю всё и всех.
Проклинаю этот день, эту свадьбу, отца, его решения, Доменико и даже себя за то, что не смогла найти способ остановить всё это.
Я сжимаю пальцы, стараясь вернуть себе хотя бы немного контроля. Не успеваю я и глазом моргнуть, как он возвращается. Дверь открывается, и я слышу его шаги.
Время будто заканчивается сразу. Я даже не смотрю на него. Он разозлится. Я опускаю взгляд на пол, стараясь казаться спокойнее, чем чувствую себя на самом деле.
— Элиана, наше знакомство начинается не лучшим образом, — рычит он. — Не провоцируй меня, чёрт возьми.
Я сглатываю.
— Я-я не могу дотянуться до пуговиц сзади, — заикаясь, произношу я.
После моих слов он некоторое время молчит.
Я не знаю, смотрит ли он на меня или на платье. Мне хочется исчезнуть хотя бы на несколько минут.
— Иди сюда, — говорит он чуть мягче.
Я не поднимаю взгляда, приближаясь к нему. Каждый шаг даётся мне с трудом. Я останавливаюсь перед ним и не знаю, куда деть руки.
Он разворачивает меня, хватает платье сверху и разрывает его от плеч до самого верха ягодиц.
Я вздрагиваю от неожиданности.
Ткань поддаётся с резким звуком, и я на мгновение закрываю глаза. Я смотрю на разорванную ткань и почему-то думаю именно об этом.
Он отступает на шаг.
— Распусти волосы, — приказывает он.
Я поднимаю дрожащие руки к волосам.
Я нащупываю шпильки и выдёргиваю столько, сколько могу, пока не чувствую, как волосы ослабевают и рассыпаются по моей спине. Я чувствую, как он касается моих волос.
От неожиданности я замираю, но не оборачиваюсь. Несколько прядей падают мне на лицо, и я пытаюсь убрать их дрожащими пальцами.
Я всё ещё слышу собственное дыхание и стараюсь не думать о том, что будет дальше.
Он стягивает с меня платье и оно падает на пол. Я остаюсь совершенно обнажённой, если не считать белого корсетного топа.
Я смотрю на разорванную ткань у своих ног. Ещё утром это было свадебное платье, которое должно было стать символом начала новой жизни. Теперь оно лежит на полу, словно вместе с ним окончательно исчезла и та жизнь, которую я представляла себе раньше.
Он разворачивает меня. Боже мой, он голый. Я не смотрю.
Я тут же опускаю взгляд, чувствуя, как лицо начинает гореть. Мне хочется закрыться руками, но я заставляю себя стоять неподвижно.
— Корсет оставь. Иди и ложись на кровать. Я хочу, чтобы твои колени были согнуты, а ноги широко раздвинуты, — резко бросает он.
Я торопливо направляюсь к кровати. Принимаю позу, которую он велел мне принять.
