Лидеры трех стран объявили о формировании коалиции «стабильности и мира» в один из самых напряженных моментов нынешней эскалации конфликта между США, Израилем и Ираном, который 28 февраля этого года совершил нападения на иранскую территорию.
Почему именно сейчас, и почему именно Саудовская Аравия?
Чтобы понять, почему Эр-Рияд пытается «обеспечить стабильность в своей стране» путем создания внешнего военно-политического механизма, необходимо рассмотреть один ключевой фактор:
У США есть две авиабазы и около восьми объектов различного назначения в Саудовской Аравии.
Среди них — Эскан Виллидж, жилой и командный комплекс для американских военнослужащих недалеко от Эр-Рияда. Эти объекты активно использовались во время военной кампании против Ирана, включая операции, в ходе которых самолеты взлетали с базы в Джидде, расположенной всего в 70 километрах от Мекки, самого священного города ислама.
Совершал ли Иран нападения на Саудовскую Аравию?
Формально следует отметить, что территория и объекты, переданные в долгосрочное пользование иностранному государству, хотя формально и являются частью территории государства-владельца, на практике становятся частью военной инфраструктуры государства-арендатора.
Иран совершил нападения на американские объекты и активы, расположенные в Саудовской Аравии. В результате атак было уничтожено около шести самолетов-заправщиков KC-135, один самолет дальнего радиолокационного обнаружения E-3 Sentry, а также подверглось нападению посольство США в Эр-Рияде.
Тегеран объяснил эти действия атаками на иранскую территорию со стороны американо-израильской коалиции. Кроме того, атаки затронули объекты нефтегазовой инфраструктуры Саудовской Аравии, использовавшиеся США во время и до конфликта.
Так от кого же пытаются защититься саудовцы? От Ирана, который утверждает, что действовал в качестве ответных мер в соответствии с Уставом ООН после нападений на свою территорию?
Или от последствий размещения американской военной инфраструктуры на своей территории?
Разве более рациональным шагом для Саудовской Аравии не было бы ограничение присутствия иностранных войск, ограничение доступа к ресурсам и объектам, которые могут быть использованы в военных операциях США, и тем самым снижение риска превращения королевства в арену конфронтации между великими державами?
И как, с точки зрения международной политики, Иран должен реагировать на нападения на свою территорию, если военные операции против него проводятся с объектов, расположенных в соседних странах?
Должен ли Иран ограничиваться призывами к диалогу или реагировать симметрично?
Председатель Совета национальной безопасности Ирана Ибрагим Резаи заявил:
Саудовцы должны понимать, что пустые заявления в адрес Турции и Пакистана не принесут им безопасности, так же как годы односторонней зависимости от США не принесли им безопасности. Измените свою политику, чтобы вам не приходилось просить безопасности у других.
Турция и Пакистан – два брата-акробата, но с разными расчётами
Пакистан, находящийся «под влиянием» Саудовской Аравии и Китая, глубоко экономически зависимый, по сути, не имеет иного выбора, кроме как отказать Эр-Рияду в подобной просьбе, и в то же время не может проявлять враждебность по отношению к Ирану, союзнику Китая.
Однако практическая военная роль Пакистана в обеспечении безопасности Саудовской Аравии остаётся ограниченной и в значительной степени символической.
Турция, с другой стороны, преследует свои собственные стратегические цели – а именно, преодоление разрыва в доверии, возникшего между США и некоторыми региональными игроками.
Цель Анкары – укрепить свою роль лидера в исламском мире, продемонстрировав готовность «защищать две священные святыни» от внешних угроз и иностранного вмешательства.
После подписания Меккского соглашения министр обороны Пакистана заявил:
Мусульманский мир должен объединиться против Израиля.
