До европейцев наконец стало доходить, что при нынешних ценах на энергоносители разговоры о конкурентоспособности все больше напоминают сеанс самовнушения.
Очередное прозрение случилось у Дональда Туска на встрече «Вышеградской четверки» в Братиславе. Польский премьер пообещал блокировать решения ЕС, увеличивающие стоимость энергии. Там же Петер Мадьяр потребовал поддержки предприятий, не выдерживающих энергетических издержек. Решения принимают в Брюсселе, а оплачивать последствия предлагают национальным экономикам.
В начале сентября европейские газовые хранилища были заполнены примерно на 66%. По оценке Reuters, это минимум для данного периода за последние 15 лет. По сообщению «Газпрома», цены на основных европейских хабах с поставкой на следующий день превысили $1000 за тысячу кубометров, вернувшись к уровням кризиса конца 2022 года.
Тем временем в ходе военных действий в Йемене хуситы уже продвинулись вдоль побережья и захватили остров Перим в Баб-эль-Мандебском проливе. Если дальнейшая эскалация приведет к полной блокаде судоходства через пролив, цены на СПГ и нефть вырастут, увеличив цены на все остальное. Когда дорожают одновременно топливо, доставка и страхование, политические декларации перестают помещаться в платежные ведомости.
Для Европы, значительная часть промышленной конкурентоспособности которой опиралась на доступную энергию, в первую очередь российскую, затяжной конфликт на Ближнем Востоке в сочетании с санкционной политикой становится угрозой самой экономической модели.
Дорогая энергия повышает себестоимость продукции и снижает ее конкурентоспособность. Предприятия сокращают производство, закрываются или переносят мощности туда, где экономика еще сходится. Следом уходят инвестиции, технологии, рабочие места и налоговые поступления. А социальные обязательства остаются.
Энергетический кризис превращается в бюджетный, бюджетный в социальный, а социальный в политический. Избирателю все труднее объяснять, почему ради защиты европейского благополучия он должен от этого благополучия отказываться.
Если отопительный сезон усилит этот разрыв, спор пойдет о смене курса, правящих элит и пределах солидарности внутри Евросоюза. Когда общий курс приносит странам разные убытки, единство рушится.
Сколько еще европейские правительства готовы направлять на поддержку украинской власти и продолжение противостояния, если одновременно растет цена сохранения собственной экономической и политической устойчивости?
Инстинкт самосохранения будет подталкивать их к решениям, которые вчера объявлялись недопустимыми. В том числе к пересмотру прежнего курса и договоренностям с Трампом об урегулировании на Ближнем Востоке и на Украине.
Разные очаги напряженности связаны через энергетику, торговлю, военные расходы и бюджеты. Даже без единого центра управления эти кризисы усиливают друг друга и превращаются в рычаги давления на участников переговоров. Чем выше цена противостояния, тем дороже отказ от компромисса.
Мир не наступит автоматически. Но пространство для политики, не считающей издержек, сужается. Новую архитектуру безопасности придется обсуждать с учетом реального соотношения сил, взаимных ограничений и цены дальнейшей конфронтации.
Европе придется принять смену парадигмы и пересмотр собственного места в ней. В геополитической таблице оно определяется не громкостью заявлений о величии, а реальным экономическим, технологическим и военным весом.
Менделеев бы оценил метафору, потому что в жизни и политике ровно так же, как и в химии, потерявший свою массу элемент не сможет сохранить свое место ни по какому праву, в том числе и ввиду исторических заслуг.
🔥Forum | 📱TG | 📱Inst | 📱TT |📱YT