Хрустальная душа Анастасии: как единственная дочь Романовых оказалась чужой среди своих
В январе 1879 года проводы на вокзале походили на похороны: мать и все шестеро братьев Анастасии плакали навзрыд, а отец, великий князь Михаил Николаевич, не находя себе места, теребил в руках перчатки. Когда поезд тронулся, младший брат Александр запомнил этот миг навсегда — они словно хоронили свою Анастасию, увозимую в холодную Германию, к человеку, которого она почти не знала.
Она родилась в Петербурге в 1860 году и была единственной девочкой в семье младшего сына Николая I. Мать, принцесса Баденская, в православии Ольга Фёдоровна, подарила мужу шестерых сыновей, а между ними — одну дочь, которую отец и братья боготворили. Детство Анастасии прошло на Кавказе, где Михаил Николаевич служил наместником: зимой — Тифлис, летом — Боржоми с его знаменитыми минеральными источниками. В Петербург семья вернулась, когда девушке исполнилось восемнадцать. И почти сразу её жизнь перестала ей принадлежать.
Ещё за несколько лет до того, как Анастасия успела выйти в свет, на одном из придворных приёмов её приметил наследный принц Мекленбург-Шверинский Фридрих. Молодой герцог гостил у сестры, великой княгини Марии Павловны, а увидев хрупкую темноволосую княжну, влюбился и рассказал обо всём отцу. Тот не замедлил явиться в Петербург с официальным сватовством. Император Александр II одобрил союз: жених и невеста, оба потомки Павла I, таким браком лишь укрепляли родственные связи двух династий. Но сама Анастасия была в отчаянии. Жених годился ей в отцы — он был на девять лет старше, — и вечно болел: астма душила его с детства, а лицо портила экзема. Девушка плакала и молила родителей не губить её, но слёз никто не услышал.
Свадьба вышла пышной. Анастасия Михайловна, высокая, стройная, в тяжелом платье из серебряной парчи, шла под руку с императором через залы Зимнего дворца к церкви. Фрейлины шептались, что она изумительно хороша. Венчали по православному обряду, затем повторили церемонию по-протестантски. Два дня приёмов, балов, обеды с дипломатами — и только потом молодых отпустили в Шверин.
В резиденции на севере Германии для супругов приготовили роскошные покои, на улицах стояли еловые венки, на вокзале ждал почётный караул. Но сердце Анастасии осталось в России. Шверинский двор показался ей чопорным и старомодным, ей не позволили обустроить комнаты на свой вкус, и от собственной жизни в этом доме её спасло лишь слабое здоровье мужа. Фридриху требовался тёплый климат, поэтому супруги почти сразу уехали на юг — сначала в Берлин, потом в Палермо, а затем и во Францию, на Ривьеру, где и пронеслись лучшие годы их совместной жизни.
Анастасия рожала детей. Через год появилась Александрина — будущая датская королева. Через два года в Палермо на свет появился долгожданный наследник, крепкий мальчик Фридрих Франц, которому было суждено стать последним правителем Мекленбург-Шверина. Позже родилась Цецилия, будущая кронпринцесса Германской империи. И хотя брак был династическим, а не по любви, Анастасия оставалась верной и заботливой женой. Именно она выхаживала мужа в его бесконечных приступах астмы, выбирала для него курорты и климаты.
В 1883 году скончался старый герцог, и Фридрих Франц стал правителем. Но ни он, ни Анастасия в Шверине почти не жили. Их стихией была Французская Ривьера, где Анастасия наконец расцвела. Она играла на пианино, обожала теннис и принимала гостей с удивительной для особы её ранга простотой. Дочь Цецилия вспоминала, что родители не смотрели на чины и звания — любой человек за их столом чувствовал себя желанным. В Каннах поселился и её брат Михаил, женившийся на внучке Пушкина, графине Софье Меренберг. Этот неравный брак стал смертельным ударом для матери Анастасии — Ольга Фёдоровна скончалась от сердечного приступа. Анастасия так и не успела с ней проститься: за двенадцать лет разлуки они не увиделись ни разу.
Всё чаще в её дом наведывались братья. Особенно близок был Николай Михайлович — историк, член Французской академии. Он числился среди тех Романовых, кого большевики расстреляют в 1919 году. Сергей погибнет годом
