💥/💥
— Ты сам ко мне в комнату влетел с поцелуями, кот, так нечестно… трахни и поговорим, давай, по-быстренькому, ну пожа-а-алуйста… хочу тебя, очень хочу… — пальцами залезая под расстегнутый им же воротник.
— Ты задом кверху лежал, когда я вошёл, — глаза закатываются в полной капитуляции и голова откидывается в сторону, давая полный простор фантазии и действиям. — Сам ведь знаешь, как на меня это действует.
Лукавит. Врёт. Брешит. Пиздит, если честно. Далеко не так его возбудил вид Вани, как собственные мысли и фантазии касательно одного конкретного омеги, которого в этой комнате даже нет. Но знать об этом не нужно совершенно никому.
— Быстро давай, — сдавшись, Антон дёргает за завязки на шортах Вани и ныряет под резинку, тут же пачкаясь в густой пахучей смазке и утыкаясь лбом в его плечо. — Блять, как же ты течешь...
— Ты так ахуенно пахнешь, бусь, просто пиздец… у меня сейчас от сахара этого жопа слипнется… — Ваня сипит рвано так, покладистым таким становясь в момент, стоит только пальцами задеть горячее и податливо мягкое. Вздрагивает весь от каждого шевеления подушечек, задевающих ложбинку, и рот широко открывает, стараясь дышать совсем тихо — на первом этаже их же ждут изо всех сил на кухне, правильно делает, что старается.
Антона снова кроет, когда он дыхание прерывистое своими губами ловит, утягивает в жадный, тягучий поцелуй, сцеловывает короткие выдохи и ворует вдохи. Член стоит колом, больно так впивается в грубую ткань, и спасибо, что Антон не надел сегодня светлые штаны, как хотел, иначе сквозь ткань точно мокрым пятном просочился бы предательский прекам. А на чёрных джинсах ничего, прилично, не видно ничего.
— Вот бы твой ротик сейчас, — шепчет, как в бреду, уже не уверенный, что вообще соображает, что говорит и делает. Сразу два пальца в лёгкую въезжают внутрь, костяшки задевают гладкие яички, и Антон прикусывает мочку уха Вани, выбивая очередной тихий стон из груди. — Отсосёшь, м?
— Фу, нет, — Ваня, кажется, бросает это уже на автомате, и Антон не то, чтобы удивлен, но, как и все предыдущие разы, чутка уязвлен и оскорблён после вопроса. — Са-ах-м себе соси… и пальцы убери, блин, свои! Антон! — Он губы уточкой надувает капризно и вскидывается, приподнимаясь на коленях, ногами дрожа ощутимо и сладко. — Член хочу, нахуй ты мне пальцы пихаешь?
— Всё, не бубни, — обрывает его Антон, немного раздражённый и расстроенный, хотя и сам виноват. Как говорится, ваши ожидания — ваши проблемы.
Невольно в памяти всплывают воспоминания о подслушанном разговоре из чужой личной жизни. Арсений сам предлагал мужу свой рот. С небрежно смазанной помадой на нём, растянутый в пьяной, расслабленной ухмылке. Такой открытый, соблазнительно прекрасный в своей уверенности, омега. И шея у него красивая, длинная, горло наверняка тугое и горячее...
Блять.
Антон Ваню почти подкидывает на руках, торопливо спуская с себя штаны вместе с бельем, неприятно шлёпая себя резинкой под яйцами. Дыхание сбивается к чёрту, взгляд стекленеет, когда разбушевавшаяся фантазия подкидывает картинку за картиной, а сладкий вскрик и следом — протяжный стон любимого капризного голоска ласкает изнутри.
Антон забирается горячими ладонями под футболку, вжимает их в лопатки и спускает ниже, врезаясь пальцами в талию, помогая Ване прыгать на его члене вверх и вниз без права на остановку. А тот и прыгает, послушно и активно, как заведённый, мыча протяжно и жалко, красивый такой, румяный до одури сейчас, хныкающий на каждом резком толчке бёдрами — Антон и рад бы понежничать хоть чуть-чуть для своей принцессы, да только так приятнее, видеть, как кривятся его уголки губ от особенно грубых движений, как соски под футболкой твердеют, и чувствовать, как сжимаются худые ягодицы, маленькие такие, Антону ладонями их своими накрыть целиком — раз плюнуть.
Хорошо…
— Блять, без презика… — Ванька шелестит сквозь стоны, и, вроде как, реально досадно, но и похуй как-то в моменте вот вообще — вытащит, значит, раньше, блять. Насрать.
Антон в глаза, прикрытые длинными ресницами, смотрит, силясь держать свои открытыми. Ему жизненно необходимо держаться наяву, со своим лимончиком, прыгающим на нём, как теннисный мячик. Вверх-вниз, вверх-вниз, качая свои прелестные ножки. Хоть так немного спортом займётся, обоим только в радость и удовольствие.
— Люблю тебя, — шепчет на очередном горячем выдохе, цапая сухими губами по коже плеча, подмахивая бёдрами в такт выстроенному Ваней ритму. Хорошо так, глубоко и горячо, и смазка по бёдрам течёт, наверняка пачкая штаны. Похуй, впитается, всё равно видно не будет.
В горле саднить начинает от частого, прерывистого дыхания, голова кружится от концентрации лимона, чихнуть аж хочется, ещё и табачный запах ненавистный прибивается. Раздражает так сильно, что Антон нос морщит, сильнее зарываясь им в пахучую жалезу, жадно втягивая аромат лимончика, кисленького такого, родного, перебивающего этот запах табака. Стоп, что?
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🍪назад | содержание | вперёд 🍪
— krevetko_lama & noname —
