Нет ничего более умиротворяющего, чем далеко за полночь возвращаться из центра Пекина в свой отель и под непереводимые древние ругательства от таксиста упереться в неизвестный науке и гугл-картам китайский закоулок.
Момент приобретает особое очарование, когда водитель, не прекращая бурчать себе под нос, глушит двигатель.
Ни дать ни взять, уголок с пасторальной открытки. Гармония, воплощённая в подворотне с одним-единственным фонарём на полкилометра. Снаружи — лёгкий мартовский заморозок, вокруг ни души, темно, как в аду. Благодать.
В потенциально опасных ситуациях нужно действовать на опережение — поэтому мы с мужем, не двигаясь с места, уставились на таксиста тем взглядом, который зарубежные тиктокеры называют slavic stare и пытаются повторить всем интернетом уже с полгода (ничегошеньки у них не выйдет, ведь они не ходили в школу в –320°, чтобы написать контрольную по Февральской революции и аресту царской семьи. Согласно исследованиям, такой взгляд только у наших людей и у Мелании Трамп, — прим.ред).
Словом, мы выразительно уставились на таксиста. «Три маньяка на одну машину — это многовато», как бы сообщали наши лица.
«Хи Ха Хунь!», — внезапно обратился к нам водитель. «Чё?» — любезно отозвались мы, протягивая ему телефон с включённым голосовым переводчиком. «Хи Ха Хунь!», — вкрадчиво повторил он, и в следующую же секунду айфон, собака американская, погас всем экраном — и сдох.
Не поймите меня неправильно: мама не воспитала меня слабаком, но кто сказал, что она не воспитала меня тревожным нытиком с отличным воображением? Вот именно.
«Ну вот и всё, — подумала я, сидя ин зэ мидл оф ноуэар на заднем сидении машины невыговариваемой китайской марки. — Наверняка он сказал, что нам крышка. Я в детстве смотрела «Мухтара», меня не проведёшь. Сначала нас продадут на органы, затем ограбят, а после отправят в рабство за полтора юаня и мешок риса, и мы будем пахать на чайных плантациях провинции Гуандун до конца своих дней. Поели утки по-пекински, называется».
В мыслях о том, что спасти нас уже может только чудо, я не заметила, как муж взял мой телефон. Неожиданно оказалось, что у нас их два. Очень удобно.
Таксист повторил в микрофон всё то же самое. Казалось, сама тьма дышит мне в затылок. Не меняя трагического выражения лица и приготовившись к скорбной своей участи, я сунула нос в телефон.
На экране отразилось страшное:
Мы подъехали к отелю со двора, мой друг. Вход с обратной стороны.