Я уже ничему не удивляюсь…
Но уже невозможно не реагировать на эти леденящие душу истории гибели тяжело больных людей, признанных ВЛК годными к военной службе.
Одна из последних таких историй просто вопиющая. В Коростенском районном ТЦК умер 46-летний мужчина, которого утром того же дня (❗️) доставили для прохождения ВЛК. По словам его матери, мужчина много лет страдал тяжёлыми заболеваниями: у него был неспецифический язвенный колит, психическое расстройство, около десяти лет он имел инвалидность, постоянно принимал лекарства, в том числе психотропные, а его вес в последние годы достигал примерно 200 кг. ВЛК признала его годным к службе в частях обеспечения, ТЦК, учебных центрах, медицинских и других подразделениях.
В тот же день мужчина потерял сознание на территории ТЦК и умер. Открыто уголовное производство. Я не собираюсь подменять собой следствие и устанавливать причинно-следственную связь между действиями сотрудников ТЦК, решением ВЛК и смертью этого человека.
Но как врач не могу не задать другой вопрос: как человека с таким анамнезом и таким состоянием здоровья вообще признали годным к военной службе? Неужели неясно, что у таких больных в любой момент на фоне тяжелого стресса может случиться серьезное осложнение? Какой из них толк, к ним еще надо врачебную бригаду для наблюдения поставить …
Я знаю многих врачей, которые работают в ВЛК и сегодня находятся под беспрецедентным давлением. Знаю тех, кто отказывается подписывать документы, с которыми профессионально не согласен. Тех, кто направляет людей на дополнительные обследования и иногда именно на комиссиях впервые выявляет серьёзную патологию. Знаю и тех, кто не хочет становиться частью происходящего и просто уходит с этой работы. Именно поэтому нельзя всех мазать одной краской.
Но существует грань, за которой простая ссылка на «систему» перестаёт быть оправданием. Потому что медицинское заключение подписывает не система. Его подписывает конкретный врач.
Можно сколько угодно говорить о несовершенстве действующего Положения о военно-врачебной экспертизе, утверждённого приказом Министерства обороны №402. И у меня к этому документу огромное количество вопросов, ведь действующие критерии позволяют признавать годными людей с серьёзной патологией.
Но даже самый совершенный нормативный документ не заменит клинического мышления, а несовершенный — не отменяет профессиональной ответственности и элементарной человечности.
Во время ковида мы сталкивались, к сожалению, с таким явлением, когда некоторые наши т.н. коллеги отказывали больным в раннем лечении в ожидании доказательств, публично рассуждали о том, нужно ли оказывать медицинскую помощь невакцинированным пациентам, поддерживали вакцинацию только что переболевших и т.д.. Тогда меня поразило, насколько легко врач может перейти черту, за которой перед ним уже не больной человек, а представитель какой-то «неправильной», например, невакцинированной категории.
Сегодня обстоятельства другие. Но проблема та же.
Что происходит с докторами в тот момент, когда они перестают видеть перед собой пациента, а видят только объект, который нужно как можно быстрее провести через комиссию под любым предлогом?
Но люди, работающие в медицине, есть продуктом того общества, в котором они формируются. Никакие клятвы Гиппократа не делают человека лучше, если он находится в анормальных условиях. А общество у нас полностью деморализовано. Посмотрите, что происходит вокруг нас. Агрессия, злоба, ненависть, постоянное противопоставление одних людей другим. Нарушения базовых прав человека всё чаще пытаются объяснить войной, необходимостью, государственной целесообразностью.
И в какой-то момент человек привыкает. Привыкает не задавать вопросов. Привыкает выполнять. Привыкает не видеть за документами живого человека. А потом появляется подпись. И за этой подписью может стоять человеческая жизнь.
Поэтому я хочу обратиться, прежде всего, к коллегам, которые работают в ВЛК. Я прекрасно понимаю, в каких условиях вам приходится работать. Понимаю давление. Понимаю несовершенство нормативных документов.
