Посмотрел «Одиссею» (в imax, as Nolan intended). При всём моём уважительно-ироничном отношении к Нолану, это, конечно, идеально подходящие друг для друга автор и материал. Даже привычно пожаловаться на пафос не выходит — речь про главный эпос в истории, куда там без пафоса. Не буду придираться, но отмечу несколько особенно важных для меня вещей.
1) Такого поразительного моря в кино, кажется, никогда ещё не бывало. Вечный нолановский соратник Хойте ван Хойтема творит чудеса, переключаясь между сверхкрупными планами (кажется, будто это ты сам вцепился в вёсла вместе с одиссеевой командой) и общими (какими же крошечными выглядят людишки в царстве Посейдона).
2) Знаменитые приключения — Сцилла и Харибда, встреча с лестригонами, остров Цирцеи — в фильме ужаты до совсем небольших сцен, впрочем, демонстрирующих недюжинный талант Нолана-хоррормейкера. Отдельно хочется отметить встречу с Полифемом, которого в этой версии «Одиссеи» жалко до слёз, хоть он и скушал сорок человек.
3) Все вопросы, которые у меня появлялись по ходу просмотра, растворились, когда в финале второй раз показали нападение на Трою — это немыслимые, страшные несколько минут, ради которых, очевидно, фильм и снимался. Сцена, которая напоминает о том, что Одиссей и его спутники не герои войны, потому что война это ад, на ней героев не бывает.
4) И как всегда у Нолана, гениальный кастинг, особенно в том, что касается второстепенных ролей. Омерзительный (это комплимент) Паттинсон в роли Антиноя. Лупита Нионго в двух крошечных, но завораживающих ролях Елены и Клитемнестры. Джон Бернтал — эталонный Менелай. Зендея, которая показывает, насколько же нелепы попытки идиотов судить о кастинге прежде, чем они посмотрят фильм до конца и поймут, что даже не знали, что это за роль (впрочем, ничего они не поймут, поскольку не очень умны). Джон Легуизамо, который за роль слуги Евмея — лучшую у него за много лет — наверняка получит номинацию на «Оскар». Но больше всего этой номинации, конечно, заслуживает Эллиот Пейдж. И не только потому что это будет первый человек, номинированный на премию в обеих гендерных категориях, и это страшно разозлит самых неприятных людей в мире. А потому что…
5) Было бы смешно, если бы не было так мерзко, вспоминать, как трансфобы по всему миру вообразили, будто Пейдж исполняет роль Ахилла, и начали сравнивать его с Брэдом Питтом, понятно в чью пользу. Пейдж и правда на Ахилла не похож — но так и играет он в некоторой степени противоположного Ахиллу персонажа — Синона. Самое интересное — то, что в поэме Гомера такого персонажа вообще нет. Синона можно встретить в других историях о Троянской войне, прежде всего — в «Энеиде». Это солдат, которого греки оставляют на берегу вместе с деревянным конём, чтобы он притворился дезертиром и убедил троянцев принять этот замечательный, совершенно безобидный дар. Имя персонажа стало синонимом подлой лжи: Данте отдельно выделяет Синона, помещая его в восьмой круг ада (неподалёку, надо сказать, от самого Одиссея).
Нолан не просто возвращает в сюжет персонажа, о котором Гомер умолчал, но переворачивает его историю, делая её эмоциональным стержнем фильма. Не буду пересказывать сюжет — смешно говорить о спойлерах к «Одиссее», а вот поди ж ты, это и правда спойлер, — но в фильме это Одиссей (дважды!) предаёт Синона, которого вообще не должно было быть на этой войне. И именно в момент их встречи лицом к лицу в Аиде (случайно ли Синон там так похож на главного героя фильма «Иди и смотри»?) «Одиссея» из хорошей вариации на знакомую тему становится выдающимся антивоенным высказыванием самого Нолана. И для Пейджа это не просто возвращение в большое кино после многолетнего перерыва, а лучшая пока что роль в его карьере.