«Синдром психологической смерти»: почему среди ветеранов войн так много долгожителей
Смотришь на них — и не верится. Человек, которому за девяносто, бодро шагает на парад, поправляет китель с орденами и улыбается. Прожил ад, а выглядит так, будто время над ним не властно.
Парадокс, о котором редко говорят: среди ветеранов Великой Отечественной сегодня не просто много стариков, а много настоящих долгожителей. Тех, кому за сто — не единицы. Тех, кому за девяносто — десятки тысяч по стране . Но как это возможно? Война — это же стресс, разрушение, ускоренное старение организма. Медицина подтверждает: у ветеранов боевых действий действительно находят преждевременное старение, связанное с посттравматическим стрессом и хронической болью . И все равно они живут дольше многих.
Психологи дают этому неожиданное объяснение. Называют его «синдромом психологической смерти».
Когда страх умирает
Это звучит страшно, но суть проста. Солдат, идущий в атаку, переступает черту. В какой-то момент он принимает свою смерть. Психологически он уже умер. Бой окончен, он остался жив — но тот первобытный инстинкт самосохранения, который заставляет обычного человека трястись над каждой мелочью, у него атрофируется .
Объясню, что это значит в обычной жизни. Фронтовик не будет переживать из-за того, что сосед купил машину дороже. Он не впадет в депрессию из-за начальника на работе. Не станет накручивать себя из-за просроченного кредита. Потому что он уже был в ситуации, где все эти проблемы не имели никакого смысла. Где смысл был только один — выжить.
Когда человек пережил самое страшное, что может с ним случиться, всё остальное становится мелочью. Он просто радуется тому, что жив. И живет спокойно, не растрачивая нервы на пустяки .
Израильские ученые, изучавшие людей, переживших Холокост, обнаружили похожий эффект. Мужчины, которые мальчишками прошли лагеря и гетто, жили в среднем на полтора года дольше тех, кто не испытывал такого ужаса. Ученые назвали это явление «посттравматическим ростом» .
Голод, который закалил
Но психологией одной не объяснить. Есть тут и чистая физиология.
Вспомните, что ели солдаты на фронте. В пайке — сухой паек, каша с тушенкой, и то не всегда. Голодали. Мерзли. Экономили каждый кусок. И это, как ни цинично звучит, сработало на них.
Нобелевский лауреат Ёсинори Осуми открыл механизм аутофагии. Это когда клетка перерабатывает собственный мусор — отжившие, поломанные частицы. И запускается этот механизм именно во время голода .
Представьте себе: организм молодого солдата, которого регулярно недокармливали, научился работать как экономный двигатель. Брать максимум из минимума. Вычищать внутри себя всё, что мешает. Этот режим остался с ними на всю жизнь. Поэтому они болеют раком реже, дольше сохраняют ясный ум и не знают, что такое старческий маразм.
Петербургские ученые, изучавшие блокадников, нашли подтверждение на генетическом уровне. У людей, переживших блокаду Ленинграда, есть так называемый «ген блокадника». Он переводит обмен веществ в энергосберегающий режим. Такая генетическая мутация отобралась естественным путем — выжили только те, кто умел экономить ресурс .
Обратная сторона медали
Тут важно не впадать в романтизацию. Да, многие ветераны стали долгожителями. Но далеко не все. Исследования показывают: у тех, кто не справился с травмой, развивается ПТСР, ускоряется старение, начинаются проблемы с сердцем и сосудами . Те, кто не смог перешагнуть через страх, кто застрял в том дне — они уходят рано.
«Синдром психологической смерти» работает только на тех, кто смог действительно его пережить. Не запереть страх в чулан, а отпустить.
Четыре фактора долголетия по-русски
Если собрать воедино всё, что говорят ученые и сами ветераны, получается простая формула.
