Общее-127
Продолжение рубрики Общее-126.
Но если любой из этих знаков при наличии большого таланта всё же можно сымитировать или скрыть, то своё тело ты уже никуда не денешь и ни от кого не спрячешь. И средневековое правосудие это отлично понимало. Отсюда и так называемые членовредительные наказания, суть которых заключалась в нанесении человеку постоянного увечья: выжигание метки на лбу или на руке, а также отрезание пальцев, губ, ушей, языка, носа или руки. Если интересно, за что могли так "украсить", то вот тут в конце есть краткий перечень правонарушений. В каком-то смысле это было гораздо хуже смертной казни: и дело вовсе не в боли, а в том, что это социальный приговор. Отсутствие уха, пальца или руки — это вернейший признак того, что перед тобой человек, с которым лучше не иметь дел: либо вор, либо клеветник, либо лжесвидетель, либо ещё кто похуже. Такая метка просто сразу закрывала все возможности для нормальной жизни.
Конечно, отличительные телесные маркеры использовались и для других случаев идентификации личности. Исследования (раз, два) городской жизни позднесредневековых итальянских городов, таких как Болонья, Перуджа, Сиена, Орвието, рассказывают интересную историю о системе найма в местные судебные и правоохранительные органы. Во-первых, судей и полицейских нанимали по контракту на полгода, и они обязаны были быть чужаками — из других городов или даже стран. Это всё в рамках борьбы с коррупцией, как ты понимаешь. И судя по разнообразию стран, из которых люди прибывали на работу в Италию, трудовая миграция в 14—15 вв. просто кипела: там тебе и Франция, и Англия, и Священная Римская империя, и Нижние земли, и Венгрия, и Греция, и Пиренейский полуостров, и Корсика, и Крит, и Кипр — короче говоря, просто огромный регион. А как они решали проблему языкового барьера? Очень просто: в судопроизводстве все процессы велись исключительно на латыни, которая была универсальным языком образованных людей по всей Европе. Для решения остальных рабочих вопросов часто прибегали к переводчикам, но со временем мигранты приобретали минимальные знания местного языка на практике.
Во-вторых, при найме на сотрудников составляли подробное досье: записывали имя, имена отца и матери, возраст, место происхождения, рост, цвет волос и кожи, форму носа, цвет и форму бороды, а также расположение и размер шрамов, родимых пятен и других особых примет. Эти же записи затем использовали на регулярных смотрах, чтобы проверить, что на службе находится именно тот человек, которого взяли на работу, а не подставное лицо. Так что да, они тоже кое-что понимали про базы данных, пропускные системы и наблюдение, пусть пока ещё без камер и компьютеров.
Конечно, подобные методы идентификации и контроля требовали много ресурсов и развитого административного аппарата. Поэтому в Средние века они систематически применялись только в самых урбанизированных регионах с большими миграционными потоками. А в типичной английской деревне прекрасно работал принцип "каждый знает каждого". Но даже там с определённого момента бюрократические процессы набирают обороты. В 13-ом в. появляются манориальные учётные книги, которые фиксировали не только переходы земли, но и налоговые обязательства, трудовые повинности и судебные штрафы, назначенные конкретным лицам. В них записывали любые данные человека, позволявшие однозначно установить личность (но чаще ограничивались именем и прозванием).
Аналогичные процессы шли и в городских больницах. В парижском госпитале Отель-Дьё, например, вели журналы поступления пациентов, куда вносили дату, имя и состояние больного, а иногда — особые приметы. Короче говоря, справлялись они без паспортов и всяких электронных подписей.
Но, в общем и целом, средневековое общество держалось на устных договорённостях. Люди полагались на репутацию и рекомендации, а сделки чаще всего скрепляли рукопожатием, а не подписью или печатью на контракте. Но иногда без бумажки всё же было не обойтись — о таких обстоятельствах я расскажу в следующий раз.
#общее #личность #идентификация #социальнаясеть #репутация #тело #внешность #досье #списки
