Мои дорогие, я вижу, сколько тревоги сейчас появляется вокруг нашего путешествия на Кайлас.
В Тибете и Непале действительно происходит тяжёлая природная ситуация. Вода и сель разрушили поселения, дороги, мосты. Некоторые группы паломников были остановлены и не допущены дальше. Появляются новые предупреждения, и, конечно, всё это рождает страх.
Но я хочу предложить посмотреть на происходящее ещё с одной стороны.
Мы находимся в самом сердце коридора затмений, и 28 августа нас ждёт лунное затмение в накшатре Шатабхиша.
Шатабхиша — очень необычная накшатра.
Её божество — Варуна, хранитель космического порядка. Тот, перед кем невозможно спрятать то, что должно быть увидено. Её управитель — Раху, который способен усиливать неизвестность, поднимать коллективные страхи, создавать ощущение потери контроля и заставлять человека смотреть туда, куда смотреть не хочется.
И поэтому один из главных вопросов Шатабхиши звучит так:
За что ты держишься, когда больше не можешь контролировать происходящее?
Пока дорога открыта, погода хорошая, самолёт летит по расписанию и всё развивается согласно нашему плану — нам кажется, что мы доверяем Богу.
Настоящее доверие обнаруживается тогда, когда план начинает рушиться.
И именно здесь начинается паломничество.
Не у подножия Кайласа.
А внутри человека.
Шатабхиша связана одновременно с кризисом и исцелением.
Само её имя связывают со «ста целителями» — с множеством сил исцеления. Но Шатабхиша редко лечит поверхностно. Она сначала вскрывает то, что скрыто.
И сейчас она вскрывает прежде всего наш страх:
а вдруг дорога закроется?
а вдруг нас не пустят?
а вдруг стихия повторится?
а вдруг я не дойду до Кайласа?
И за всеми этими вопросами находится ещё более глубокий:
«Могу ли я доверять жизни, если она не выполняет мой сценарий?»
Вот это, возможно, и есть одна из главных садхан нынешнего затмения.
Не победить страх.
Не сделать вид, что его нет.
А увидеть его — и не позволить ему стать хозяином нашего сознания.
Есть ещё один очень глубокий символ.
Шатабхишей управляет Варуна.
А Варуна неразрывно связан с водами.
Но в ведической традиции это не просто физическая вода. Это огромная, неподвластная человеку стихия космического порядка.
И когда именно сейчас вода буквально показывает человеку его беспомощность, я воспринимаю это не как «кару» и не как знак того, что паломников «не пускают к Богу».
Святые места никого не наказывают.
И люди, пострадавшие от стихии, не «хуже» и не «кармически виноваты».
Карма гораздо глубже примитивной формулы: «с человеком случилось несчастье — значит, он это заслужил».
Карма — это огромная сеть причин, действий, природы, человеческих решений, коллективных процессов и последствий, большинство которых невозможно увидеть из одной человеческой жизни.
Поэтому перед чужой трагедией правильнее не судить карму, а склонить голову.
Помолиться.
Помочь, если можем.
И стать немного более осознанными.
А что тогда происходит с нашим паломничеством?
Мне кажется, сейчас Кайлас задаёт нам очень красивый и одновременно непростой вопрос:
«Ко Мне ли вы идёте — или к исполнению своего представления о том, как должна пройти эта поездка?»
Мы можем мечтать совершить кору.
Но мы не можем потребовать её у жизни.
Кайлас невозможно «взять».
Кайлас — не туристический объект и не вершина, которую нужно покорить.
К нему можно только быть допущенным обстоятельствами.
Если дорога открывается — мы идём с благодарностью.
Если власти говорят остановиться — мы останавливаемся.
Если маршрут меняется — принимаем новый маршрут.
Если сама природа говорит человеку: «сейчас нельзя», — духовность заключается не в том, чтобы доказать свою бесстрашность и идти напролом.
Иногда смирение перед реальностью является гораздо большей духовной практикой, чем героизм.
Поэтому я не хочу, чтобы мы сейчас кормили Раху своим страхом.
Раху особенно силён там, где появляется информационная лавина:
«говорят…»
«кто-то написал…»
«какая-то группа не прошла…»
«а вдруг завтра…»
Чем меньше определённости, тем быстрее сознание дорисовывает самый страшный сценарий.
