#доходныедома Сегодня малость загулявший «Поребрик» твёрдо намерен вернуться к своим прямым краеведческим обязанностям и продолжить галерею выдающегося модерна. Тем более что до этого адреса — Большая Зеленина, 28 — добирается не только редкий турист, но и редкий местный.
В 1905 году на отшибе тогда ещё Петербургского острова, поближе к воде, отстроился герцог Николай Лейхтенбергский, внук великой княгини Марии Николаевны и, стало быть, правнук первого Николая. После того, как в 1884-м казна выкупила у Лейхтенбергов «бабушкин» (Мариинский) дворец, семейство взяло себя в руки и начало аккуратно инвестировать в доходную недвижимость. Наследники не потянули «коммуналку» за дворцовую роскошь, зато полученные «свыше» три миллиона рублей после выплаты всех задолженностей позволили Лейхтенбергским восстановить пошатнувшийся было статус-кво.
Уникальный дом на Большой Зелениной сочинил архитектор фон Постельс (1873-1960) — то ли Фридрих Фридрихович, то ли Фёдор Фёдорович, хотя на самом деле — Фридрих Август, потомственный дворянин и лютеранин, родившийся в Петербурге.
Породистые амбиции Лейхтенбергского и старания начинающего Фридриха пересеклись и материализовались в манифест прогрессивного, но хорошего вкуса: дом получился «нездешним». Никакой «Калевалы» с совами, никаких гранитных замков — сплошной Париж с Брюсселем, то есть среднеевропейское изящество.
Таких мозаичных пейзажных фризов Петербург ещё не видел. Картины смальтой неплавно переходят от сюжета к сюжету при помощи стеклянных фонарей, за которыми располагались художественные ателье. Холмистое раздолье с пажитью и реками сменяется сугубо индустриальным пейзажем, потом — бац! — опять фонарь, и вот уже загадочные парусники красуются на фоне морских просторов.
Эскизы к этой расширенной благодати нарисовал художник Шелковый, а вот смальту подбирал легендарный мозаичист Фролов (очень хотелось ляпнуть «мозаичник», но гугл отсоветовал позориться и уверил, что правильно «мозаичист»).
Владимир Александрович Фролов (1874-1942) сделал, кажется, все выдающиеся и некоторые не выдающиеся мозаики в городе: дом Набоковых, дом Общества взаимного кредита, Спас на Крови, Морской собор в Кронштадте и прочее, и прочее. Зять Леонтия Бенуа почти два десятилетия руководил мозаичной мастерской на углу Большого (ВО) и 22-й линии. В 1918 году мастерскую закрыли, но Фролову как бывшему владельцу благородно позволили ещё целых 11 лет проживать в этом доме, пока им и его супругой Ниной Леонтьевной не уплотнили именитого тестя. В качестве неожиданного бонуса последовало руководство мастерской в Академии художеств. Умер Владимир Александрович в блокадном Ленинграде от голода.
А герцог Лейхтенбергский Николай Николаевич (1868-1928) после печальных октябрьских событий, несмотря на арест, в 1918-м по тем временам преспокойно уехал из России во Францию, в своё родовое имение, где ещё целых 10 лет музицировал и винодельствовал. Судьба, надо сказать, достаточно счастливая. Видимо, Николай Николаевич не особо усердствовал в угнетении трудящихся.
Ну, а третье действующее лицо сегодняшней истории — Фридрих/Фёдор фон Постельс — смог перебраться в Нью-Йорк, где остаток жизни промаялся в около-архитектурных кругах, не создав больше ни единого шедевра.
Конец.
