Кажется, что я живу во времена, которые вовсе не совместимы с практикой медитации. Настолько беспокойно, так много суеты — куда здесь воткнуть практику успокоения ума. Она ощущается абсолютно контр-логичной, хотя если следовать именно что логике — то ровно тут она и нужна.
Иногда в таких обстоятельствах, когда, приходится постоянно планировать перемещения, делать множество проектов, или подпрыгивать на диване от хлопков в центре Москвы, я полностью практику теряю. Перестаю не только слать отметки в чатах с единомышленниками, но и даже думать о том, что было бы неплохо вернуть себе ежедневный ритм формального присутствия, развития доброжелательности, равностности по отношению к приятным и неприятным переживаниям. Вернуть контейнер для утойчивости внимания. Было бы супер начинать с такой практики день и посвящать ей хотя бы 15-20 минут. Ну может 10 или даже одну.
Иногда, я просто перестаю обо всем этом думать и потом сильно пугаюсь от самого такого факта — нет практики и нет даже мысли о том, что ее надо вернуть. Меня до холода продирает мысль, что связь действительно потеряна, а я настолько увлекся внешними объектами, так потерялся в суетных заботах и тревогах, что полностью забыл, отвернулся, утратил нить, ведущую к самому ценному, что только можно найти. И что уже было мной обнаружено и культивировалось всеми силами.
Это правда страшные моменты. И хотя, в мире творится множество безумия, потерять не формальные минуты сидения в странной позе, а именно что утратить контакт с бескоайней просторностью ума, полного доброты и сострадания по своей природе, представляется мне наиболее грустным событием из всех возможных.
Но потом я перестаю об этом тревожится, ибо как будто не в силах в моменте изменить ситуацию и отпускаю ее. И в какое-то мгновение, уже упустив и саму практику и разочарование от невозможности не вернуть, сидя не формальной позе для медитации, а просто приземлившись в докторское кресло, чтобы делать капельницу или усадив себя в самолет, начинаю желать себе счастья и свободы от страданий. И потом иду дальше к более широким кругам и желаю того же всем живым чувствующим существам. Это просто прорывается откуда-то изнутри, словно приходит само. И в каком-то смысле является тем, что все равно остается, даже когда я пребываю во сне обыденности, а практика лежит в руинах забвения.
Я ценю эти минуты доброго отношения к миру, которое не получается полноценно реализовать, если пропустить такое же отношение к самому себе. Они чувствуются хорошо, но не только в этом дело.
Дело тут в том, что практика — это не концепт, не чья-то искусственная идея, изобретение Будды, Иисуса или Кабат-Зинна. Это не просто какой-то концептуальный фреймворк для работы в духе того какие шаги надо сделать для создания продукта или успешной стратегии. Практика — это всего лишь напоминание о том, что всегда лежит в глубине нашей души, если использовать это непонятное слово.
Самопроизвольное желание создать островок доброжелательности для меня — просто отражение той естественности, которая является неотъемлемой природой живого существа. Того фундамента реальности, который называют безусловной любовью и который пропитывает саму суть всего чувствующего сознания.
Кажется, что я и правда живу во времена, которые можно было бы назвать временами упадка. Не знаю внешнего ли, или моего внутреннего, а может даже и обоих. Но никакие обстоятельства не могут отменить этих законов живой физики — того, чтобы даже за самыми черными тучами гнева, страха и ощущения отдельности всегда ярко светило солнце ясности, доброты и сострадания.
И здесь мне вспоминаются уже знаменитые слова Гарчена Ринпоче — тибетского мастера, который провел 20 лет в китайском концлагере в ужасных условиях. Об этом периоде он сказал так:
«Самое ужасное, что могло случится — это если бы я потерял сострадание к своим мучителям».
Прочувствуйте сознание, которое так видит мир. Жить без его проблесков и правда страшно. Так что пускай я и вы — все мы, — будем счастливы и свободны от страданий. И никогда не утратим доброго настроя.
deep mind ecosystem | max
