Традиционная культура серьезно относилась к тому, чтобы защитить младенцев от злых духов: им солили макушки, привязывали на руку красные ниточки, клали в колыбель ножи, ножницы. Едва дети подрастали, учили самостоятельно отгонять нечистых духов. Учили мату. Конечно, делали это в игровой форме.
Корреспондент «Саратовских губернских ведомостей» в 1897 году дал зарисовку такого урока.
«-А ну-ко, сынок Миша, поругай мамку, как я давя ее ругал, - обращается отец с такими словами к своему ребенку, и оба с матерью рады, что ребенок бранится, не понимая по своему неразумию, какая это пагуба для детей в будущем».
Слова про «пагубу» можно пропустить, они только показывают непонимание журналистом традиционной культуры. Мату учили не для ругани. Для нее был целый арсенал мирских слов, которые считались оскорбительными: «жид», «цыганка», «крыса», «упыриная рожа», «куриная жопа», «бутырлыга». Еще злее для крестьянского слуха звучали зложелания: «чтоб у тебя глаза лопнули»; «чтоб тебя лихоманки замучили». В Рязанской губернии самым сильным считалось выражение: «Накажи тебя Господь 108-м псалмом». Потому что 108 псалом действительно звучит зловеще, перечисляя разные проклятия в адрес врагов.
Мат преподавали для других целей: чтобы дети могли обезопасить себя от нечистых духов и чинимых ими неприятностей.
Связка мата и нечисти очень прочная. И сегодня у многих вырывается крепкое словцо, если случилось что-то плохое, хотя бы внезапный ушиб. Почему? Потому что неприятность подстроена нечистой силой, которую и надо скорее отогнать. Отсюда и матерное слово, а не «куриная жопка» или «упыриная рожа».
Матом (особенно словами на «б» и «х») в первую очередь отгоняли леших, чертей и домовых. Говорили, мат действует на них сильнее, чем молитва. В быличке из Владимирской губернии леший никак не отставал от путника, несмотря на молитвы, но пропал, едва послышалась ругань (Этнографическое обозрение. 1896. Кн. 29-30. С. 160). В Нижегородской губернии говорили: молитва не в состоянии отогнать лешего, в отличие от непечатной ругани (Нижегородские губернские ведомости. 1893. № 28). Или еще совет: «Лешаков не лешакают, их матюкать надо, они матюков боятся» (Левкиевская Е. Мифы русского народа. М. 2025. С. 297).
Газетные корреспонденты XIX века этого нюанса не понимали. В их заметках деревенские жители, в том числе дети, выглядят едва ли не идиотами, потому что сыплют матом чуть не с младенчества.
Однако для традиционной культуры мат был не грубостью (грубость всегда направлена на конкретного адресата), а оберегом. Более того, матерные слова вырезали на прялках, чтобы отогнать от них нечистую силу.
По словам знатока традиционной культуры Д.К. Зеленина, именно обережные функции мата могли быть главной причиной того, что он «так широко и глубоко» распространился в русском народе (Зеленин Д.К. Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии).
Похожий вывод сделал В.О. Пелевин. В эссе «ГКЧП как тетраграмматон» он предположил, что народ боролся с «красной» каббалистической магией при помощи матерного триграмматона, «который легко прочитать на стенке любого российского лифта».
Насколько глубоко проник мат в народную жизнь, можно судить по истории из Самарской губернии. В селе Красная Река каждый знал, где находится пещера с заговоренным кладом, но добыть его никто не мог. Потому что у клада было условие: его можно вынуть из пещеры только в день Пасхи, а перед этим нельзя ругаться целый год. Клад и ныне там (Сказки и предания Самарского края. Собраны и записаны Д.Н. Садовниковым. СПб. 1884. № 112д).
Русский мат даже «экспортировали» соседние народы – в качестве оберега. Коми-зыряне считали русскую ругань превосходной защитой от лешего (Этнографическое обозрение. 1903. 2. С. 78). И у кетов леший сильно пугался русского мата: «стоит только выругать его на русском языке, и он оставит в покое» (Анучин В.И. Очерк шаманства у енисейских остяков. С. 6).
Так что недаром мат называют нематериальным культурным наследием. Вот только его ценность в последний век сильно упала из-за безудержного употребления и соответствующей инфляции.
Минутка этнографии
